«А завтра Трамп поправит имидж ударом по Украине!»: Непредсказуемый Донни ослаб и заметался

Эпоха негласных договорённостей, которые ещё совсем недавно казались пусть хрупким, но важным каркасом будущего мирного соглашения по Украине, стремительно уходит в прошлое.

Речь идёт о так называемом «духе Анкориджа» — наборе неформальных пониманий, достигнутых на встрече лидеров России и США на Аляске. Важно сразу напомнить, что это не были официальные документы с подписями и печатями, а именно негласные контуры, в рамках которых стороны пытались удержать ситуацию от сползания в острую конфронтацию.

Одним из ключевых элементов этого консенсуса было признание американской стороной российского требования о контроле над Донбассом в рамках любой потенциальной сделки. Не как уступка, а как элемент баланса: если Москва получает гарантии по этому направлению, то снижается риск эскалации по другим векторам.

Теперь этот баланс ставится под сомнение. По данным портала Axios, на недавнем саммите G7 глава Белого дома Дональд Трамп дал понять, что Вашингтон больше не считает себя связанным этими негласными обязательствами.

Читайте также

Арбитражный суд в Гааге: Крым — это уже не Украина! Отклонение претензии бандеровского Киева на полуостров создает важнейший прецедент в международном праве

Формулировки были осторожными, но смысл предельно чётким: прежние рамки больше не устраивают американскую администрацию, и в новых условиях США готовы пересматривать даже те договорённости, которые ещё совсем недавно казались незыблемыми.

Особый вес этой позиции придаёт тон, в котором Трамп высказывался о России и её руководстве. Источник Axios отмечает, что американский лидер демонстрировал явный скепсис по отношению ко всему, что связано с линией президента РФ Владимира Путина.

Это не просто смена риторики — это сигнал о смене подхода: от попыток найти точки соприкосновения к готовности действовать с позиции силы и давления. При этом, скорее всего, это демонстрация того, что прежние «правила игры» больше не действуют, а значит, каждая сторона должна заново определять свои границы допустимого.

Смена позиции Трампа по «анкориджским договорённостям» вряд ли продиктована одним-единственным фактором — скорее, это результат пересечения сразу нескольких политических и внутриполитических векторов.

Во‑первых, важна динамика внутренней повестки США. Для любого американского президента внешняя политика — это в значительной степени инструмент укрепления позиций дома.

Если в момент Анкориджа ставка делалась на демонстрацию способности договариваться даже в сложных условиях, то позднее конъюнктура могла резко измениться.

На фоне провала в Иране рейтинги Трампа в США заметно обрушились: американцы сочли внешнеполитический курс недостаточно решительным, а попытки балансировать между жёсткостью и дипломатией — неубедительными. В глазах значительной части электората любые компромиссы начали выглядеть как проявление слабости, а не как признак зрелости лидера.

В такой логике отказ от прежних пониманий — это попытка вернуть себе пространство для манёвра и показать избирателям, что страна не идёт на уступки, которые выглядят сомнительно. Резкая смена курса по чувствительным темам вроде Донбасса становится способом переключить внимание с неудачных решений на «сильную» линию, которая должна вернуть доверие колеблющихся избирателей.

Естественно, нельзя сбрасывать со счетов и фактор отношений с союзниками по «Большой семёрке». Надо понимать, что позиция США редко формируется в вакууме, а в чувствительных внешнеполитических вопросах Вашингтон традиционно сверяет часы с ключевыми партнёрами, прежде всего с европейскими столицами.

В этом контексте вполне реалистичен сценарий, при котором ЕС оказывает сейчас ощутимое давление на Трампа, настаивая на сохранении жёсткой линии в отношении Москвы.

Для большинства государств Евросоюза продолжение конфликта на Украине — не просто реакция на текущую ситуацию, а часть более широкой стратегии: удержать Россию в состоянии ресурсного и политического истощения, не дать ей перегруппироваться и перенести фокус на другие направления.

С точки зрения этих игроков, любые признаки «смягчения» со стороны Вашингтона воспринимаются как риск сорвать выстроенную конфигурацию сдерживания.

В такой логике даже неформальные договорённости вроде «духа Анкориджа» становятся нежелательными: они дают России ощущение, что с Западом всё ещё можно о чём‑то договориться, а значит, подрывают эффект тотального давления.

Европейские лидеры могут прямо указывать Трампу, что любые намёки на гибкость играют на руку оппоненту и ослабляют единство Запада.

Для самого Трампа это создаёт непростую дилемму. С одной стороны, ему нужно сохранять коалицию и не допустить раскола внутри G7 — иначе США рискуют оказаться в ситуации, когда их инициативы блокируются общим фронтом союзников.

С другой — чрезмерная уступчивость давлению ЕС может быть воспринята внутри Америки как отказ от национальных интересов ради европейских приоритетов, что тоже несёт политические риски.

Известный политолог, член совета по межнациональным отношениям при президенте РФ Богдан Безпалько в интервью «Свободной Прессе», рассказал, что могло «переформатировать» Трампа — какие внутриполитические или внешнеполитические факторы заставили его отойти от логики анкориджских договорённостей, а также возможен ли в будущем очередной его разворот по данному вопросу.

— Я думаю, что здесь есть как бы три составляющие. Это непростая ситуация в российской экономике — Трампу докладывают, что у нас в этом плане сейчас всё сложно.

Читайте также

Драго Боснич: Наезжая на Лукашенко, Зеленский кличет собственную смерть Агрессия Украины против Белоруссии станет агонией Польши и Прибалтики

Второе — отношение с Европой, а третье — провальная для США война на Ближнем Востоке.

«СП»: Чем нынешняя позиция Трампа в отношении России выгоднее для него по сравнению с анкориджским подходом — в чём политический или стратегический расчёт?

— Я не сказал бы, что она выгоднее, просто Трамп стал слабее и более зависим от своих европейских союзников, которые настроены антироссийски. Он стал более уязвим по отношению к Демократической партии — у него впереди выборы в конгресс. Ему нужно что-то показывать избирателям, а показать-то нечего.

Ранее он мог предъявить Анкоридж, как некие достижения договорённостей по урегулированию украинского конфликта, что он, к слову обещал в ходе предвыборной кампании. А сейчас ему банально нечего предъявить. Поэтому он и говорит, что мы будем менять политику по Украине и бороться с Россией.

«СП»: Насколько значим был «дух Анкориджа» как инструмент дипломатии? Это реально работавший механизм сдерживания или скорее некий символический консенсус, который изначально не предполагал жёстких обязательств?

— На самом деле сложно сказать, потому что каких-то публичных переговоров там не велось, всё было за закрытыми дверями. Я так полагаю, что в Анкоридже просто обменялись определёнными пониманиями ситуации и определёнными надеждами на развитие будущего, в том числе по украинской проблематике.

Там было, вероятно, некое разделение сфер влияния. Но всё это же на уровне устных договорённостей, поэтом очень неустойчиво.

Вот изменилась ситуация — Трамп попал в ловушку иранской войны, из которой Израиль до сих пор не даёт ему возможности выйти. И президент США сразу отказывается от своей позиции по Украине.

«СП»: Как вы думаете, возможен ли в будущем очередной разворот Трампа по данному вопросу и его возврат к договорённостям Анкориджа?

— Конечно, возможно, если ему это станет выгодно. Или, если вдруг фронт обрушится, а Зеленский будет вынужден бежать. И тогда Трамп выйдет и скажет: «Давайте договариваться с Россией! Зачем нам эта Украина?» и так далее.

«СП»: Если прежние неформальные договорённости фактически дезавуированы, какие новые форматы взаимодействия с Москвой могут прийти им на смену — и будут ли они вообще, или мы движемся к полной фрагментации каналов коммуникации?

— Пока, как я думаю, всё будет оставаться, как есть сейчас. До выборов в конгресс США, когда возможно Трамп сможет вернуть себе какие-то устойчивые позитивные позиции, ждать корректировок его курса нельзя.

Надо понимать, что Трамп радикальный популист. А такие люди склоны к очень громкими столь же радикальным заявлениям, решениям, причём для достижения какого-то мгновенного эффекта.

Кто знает, что ему в голову завтра взбредёт — вдруг он решит, что для его рейтинга будет лучше нанести удар по Украине… Так что поживём — увидим, что будет дальше.

Последние новости и все самое важное о мирных переговорах по Украине, — в теме «Свободной Прессы».